А затем, закусив губу, осторожно потянула его к себе.
Он напрягся, не желая входить.
— Я не хочу снова делать тебе больно!
Ее охватила радость.
— Нет, Зарек, мне не будет больно! Я хочу, чтобы ты снова вошел в меня!
Поколебавшись несколько секунд, он осторожно скользнул в нее.
Стон его слился с ее стоном.
Астрид выгнула спину. Она чувствовала его внутри себя — огромного, жаркого, властного, — и чувство это было ни с чем не сравнимо!
Обеими руками она гладила его плечи и мускулистую спину.
Лишь одного ей недоставало: сейчас, когда он любил ее, она хотела бы смотреть ему в глаза. Только поэтому она жалела, что все происходит не во сне. В остальном жалеть было не о чем: наяву все ее ощущения оказались неизмеримо богаче и ярче.
Простонав сквозь зубы ее имя, он склонился к ее шее, поцеловал бьющуюся жилку, царапнув горло клыками — и при этом не переставал неторопливо, размеренно вонзать в нее свое орудие.
Сердце Зарека забилось еще сильнее, когда запах, чудный свежий запах Астрид долетел до него и обласкал его ноздри.
Что за блаженство — ощущать ее прикосновения, слышать свое имя из ее уст!
Никогда, даже в самых смелых мечтах, он и не воображал себе, что близость с женщиной может дарить такое счастье!
Она сжала его лицо в ладонях.
— Что ты делаешь? — прошептал он.
— Хочу тебя увидеть.
Он накрыл ее руку своей и повернул голову, чтобы поцеловать ее открытую ладонь.
Его щетина щекотала ей кожу, но губы были мягкими, ласковыми, — и Астрид таяла от его нежности.
Он напоминал ей прирученного леопарда. Хищного зверя, мощного, стремительного, но смиряющего свой неукротимый нрав ради человека, который заботится о нем.
Приподнявшись, он снова припал губами к ее шее. Вздрогнув от острого наслаждения, Астрид провела руками по его могучей спине до самых ягодиц.
Как же ей нравилось чувствовать на себе тяжесть его тела, ощущать толчки мощных бедер!
Она скользнула руками между их разгоряченных тел и, опустив руки, нащупала его мощное орудие. Обхватив пальцами ствол, она почувствовала, как он входит и выходит из нее.
От этого прикосновения у Зарека прервалось дыхание. О, какое наслаждение…
Он поцеловал ее, а она продолжала исследовать место их сочленения. Вот осторожно нащупала его яички, и он зарычал, чувствуя опасную близость оргазма.
— Полегче, принцесса! — прошептал он, отводя ее руки. — Кончать мне еще рано. Я хочу подольше насладиться тобой.
Астрид улыбнулась этим словам. Он завел обе ее руки за голову и, склонившись над ней, припал губами к ее соску.
Как же она его любит!
Да-да — этого ужасного, невыносимого типа.
— Я вся твоя, милый, — прошептала она. — Наслаждайся мною.
Так он и сделал: не выходя из нее, покрыл поцелуями каждый дюйм ее тела, до которого мог дотянуться.
Нежность его была поразительна — и казалась настоящей драгоценностью. Астрид знала: ее возлюбленный — не из тех, что бегут на свет каждой женской улыбки и ласкают всех подряд.
Он — ее Лис. Он выходит из норы, лишь когда слышит ее шаги.
Только она смогла его приручить.
Никогда и никому он не будет принадлежать так, как принадлежит ей.
С этой мыслью Астрид достигла оргазма, громко выкрикнув его имя.
Зарек ускорил движения — и несколько секунд спустя присоединился к ней, блаженствуя.
Он лежал на Астрид обессиленный, задыхающийся, слыша и чувствуя биение ее сердца. Голова его кружилась от счастья.
Ничего он так не желал, как навсегда остаться с ней! Вечно лежать вот так, чувствуя под собой ее тело, вдыхая ее нежный запах.
Никогда в жизни ему не было так тепло. Так сладко.
Никогда он не был так счастлив.
Если бы остаться с ней и навеки забыть обо всем!
К несчастью, именно этого Зарек позволить себе не мог.
Нежно поцеловав ее, он перевернулся на спину.
— Пора одеваться. Не знаю, выследит ли нас здесь Танат, но что-то мне подсказывает что это вполне возможно.
Она кивнула.
Зарек на миг замер, наткнувшись взглядом на кровь у нее на бедрах — следы взломанной девственности.
Стиснув зубы, он отвернулся. Все-таки взял ее прямо на полу, как дикий зверь! Такого она не заслужила.
Не заслужила такого, как он.
Что же он натворил?
Он погубил ее!
Астрид села и тронула его за плечо. От этого прикосновения внутри у него словно что-то растаяло.
Знакомое чувство. Так хорошо… и так больно.
— Зарек? Что-то не так?
— Нет, — солгал он, не желая раскрывать ей свои мысли.
К чему ей слышать, что она отдала свою невинность недостойному?
Он не заслуживает ее доброты. Он вообще ничего хорошего не заслуживает!
Но почему она снова тянется к нему? Неужели не понимает… Все это не укладывалось у него в голове.
Она прижалась щекой к его спине, обвила рукой его талию. Он затаил дыхание, когда она успокаивающим жестом положила руку ему на грудь.
— Зарек, я ни о чем не жалею. Надеюсь, что и ты тоже.
Он откинулся назад, прижавшись к ней. Нет, он не позволит ноющему сердцу испортить то, что они разделили друг с другом.
— Как я могу жалеть о лучшей ночи в своей жизни? — Тут он горько рассмеялся, припомнив все, что произошло с тех пор, как его разбудил Джесс. — Конечно, если не считать того, что за нами гонится Терминатор, что Артемида хочет моей смерти и…
— Поняла, поняла, — со смехом проговорила она. Затем уткнулась носом ему в затылок, от этого по телу его пробежала сладкая дрожь. — Наше положение безнадежно, ведь так?
Он задумался и ответил не сразу:
— «Безнадежно» означает, что раньше надежда была. Но для меня это еще одно непонятное слово. Надежда существует лишь для тех, у кого есть выбор.
— А у тебя нет выбора?
— Я раб, Астрид, — ответил он, в задумчивости наматывая на пальцы прядь ее белокурых волос. — Надежда — не для меня. Я просто делаю то, что мне говорят. По-моему, как раз этого ты никогда и не делаешь!
Не совсем так. В смертной жизни он не смел протестовать или сопротивляться. Побои следовали за побоями, унижения за унижениями — он все сносил безропотно.
Только став Темным Охотником, Зарек научился давать отпор.
— Как ты думаешь, как там Саша?
— Думаю, с ним все в порядке, — удивившись такой перемене темы, ответил Зарек. — Джесс любит животных и умеет с ними обращаться. Даже с катагари.
Астрид хихикнула:
— Зарек, ты стремительно осваиваешь навыки цивилизованного общения! Честно говоря, я ждала, что ты ответишь: «Надеюсь, он подох где-нибудь в канаве!»
Он посмотрел вниз — на маленькую белую руку на своей груди, как раз против сердца. Все верно. Она его приручила.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
